Неточные совпадения
Заманчиво мелькали мне издали сквозь древесную зелень красная крыша и белые трубы помещичьего дома, и я ждал нетерпеливо, пока разойдутся на обе стороны заступавшие его сады и он
покажется весь с своею, тогда, увы! вовсе не пошлою, наружностью; и по нем старался я угадать, кто таков сам помещик, толст ли он, и сыновья ли у него, или целых шестеро дочерей с звонким девическим смехом, играми и вечною
красавицей меньшею сестрицей, и черноглазы ли они, и весельчак ли он сам или хмурен, как сентябрь в последних числах, глядит в календарь да говорит про скучную для юности рожь и пшеницу.
Легкий головной убор держался только на одних ушах и,
казалось, говорил: «Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой
красавицу!» Талии были обтянуты и имели самые крепкие и приятные для глаз формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N. были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя было приметить).
Я часто себя спрашиваю, зачем я так упорно добиваюсь любви молоденькой девочки, которую обольстить я не хочу и на которой никогда не женюсь? К чему это женское кокетство? Вера меня любит больше, чем княжна Мери будет любить когда-нибудь; если б она мне
казалась непобедимой
красавицей, то, может быть, я бы завлекся трудностью предприятия…
Красавицы! слыхал я много раз:
Вы думаете что? Нет, право, не про вас;
А что бывает то ж с фортуною у нас;
Иной лишь труд и время губит,
Стараяся настичь её из силы всей;
Другой как
кажется, бежит совсем от ней:
Так нет, за тем она сама гоняться любит.
— Может быть. Едут на обед к товарищу, в самом веселом расположении духа. И видят, хорошенькая женщина обгоняет их на извозчике, оглядывается и, им по крайней мере
кажется, кивает им и смеется. Они, разумеется, зa ней. Скачут во весь дух. К удивлению их,
красавица останавливается у подъезда того самого дома, куда они едут.
Красавица взбегает на верхний этаж. Они видят только румяные губки из-под короткого вуаля и прекрасные маленькие ножки.
Казалось, суровая душа Пугачева была тронута. «Ин быть по-твоему! — сказал он. — Казнить так казнить, жаловать так жаловать: таков мой обычай. Возьми себе свою
красавицу; вези ее, куда хочешь, и дай вам бог любовь да совет!»
Красавица не могла не заметить его загоревшего, но исполненного приятности лица и огненных очей,
казалось, стремившихся видеть ее насквозь, и потупила глаза при мысли, что, может быть, ему принадлежало произнесенное слово.
Тетка покойного деда рассказывала, — а женщине, сами знаете, легче поцеловаться с чертом, не во гнев будь сказано, нежели назвать кого
красавицею, — что полненькие щеки козачки были свежи и ярки, как мак самого тонкого розового цвета, когда, умывшись божьею росою, горит он, распрямляет листики и охорашивается перед только что поднявшимся солнышком; что брови словно черные шнурочки, какие покупают теперь для крестов и дукатов девушки наши у проходящих по селам с коробками москалей, ровно нагнувшись, как будто гляделись в ясные очи; что ротик, на который глядя облизывалась тогдашняя молодежь,
кажись, на то и создан был, чтобы выводить соловьиные песни; что волосы ее, черные, как крылья ворона, и мягкие, как молодой лен (тогда еще девушки наши не заплетали их в дрибушки, перевивая красивыми, ярких цветов синдячками), падали курчавыми кудрями на шитый золотом кунтуш.
— Гляди, Петро, станет перед тобою сейчас
красавица: делай все, что ни прикажет, не то пропал навеки!» Тут разделил он суковатою палкою куст терновника, и перед ними
показалась избушка, как говорится, на курьих ножках.
(Тут любопытный отец нашей
красавицы подвинулся еще ближе и весь превратился,
казалось, во внимание.)
Красавица казалась удивленною, хотела что-то сказать, но кузнец махнул рукою и убежал.
«Может быть, это и правда, что ты ничего не скажешь худого, — подумала про себя
красавица, — только мне чудно… верно, это лукавый! Сама,
кажется, знаешь, что не годится так… а силы недостает взять от него руку».
Какой она
красавицей показалась Борису, и в самом деле была
красавица.
— Пора, Борис Павлович, — сказала она, — вон в виске седина
показывается. Хочешь, посватаю? А какая
красавица, как воспитана!
Его гнал от обрыва ужас «падения» его сестры, его
красавицы, подкошенного цветка, — а ревность, бешенство и более всего новая, неотразимая красота пробужденной Веры влекли опять к обрыву, на торжество любви, на этот праздник, который,
кажется, торжествовал весь мир, вся природа.
Она была великолепна, но зато все московские щеголихи в бриллиантах при новом, электрическом свете танцевального зала
показались скверно раскрашенными куклами: они привыкли к газовым рожкам и лампам.
Красавица хозяйка дома была только одна с живым цветом лица.
Да, она еще не видела лица ее, вовсе не видела ее. Как же ей
казалось, что она видит ее? Вот уж год, с тех пор как она говорит с ним, с тех пор как он смотрит на нее, целует ее, она так часто видит ее, эту светлую
красавицу, и
красавица не прячется от нее, как она не прячется от него, она вся является ей.
Красавица собой, молодая вдова генерала,
кажется, убитого во время войны, страстная и деятельная натура, избалованная положением, одаренная необыкновенным умом и мужским характером, она сделалась средоточием недовольных во время дикого и безумного царствования Павла.
Он осторожно поцеловал ее в то место на шее, где пояском проходила у нее такая аппетитная складка, и на мгновение жена опять
показалась ему русской
красавицей.
Привалов увидел высокую фигуру Марьи Степановны, которая была в бледно-голубом старинном сарафане и
показалась ему прежней
красавицей. Когда он хотел поцеловать у нее руку, она обняла его и, по старинному обычаю, степенно приложилась к его щекам своими полными щеками и даже поцеловала его неподвижными сухими губами.
Симон, бывший свидетелем этой глупой сцены, бледнел и краснел, до крови кусая губы. Бедный мальчуган страстно ревновал запольскую
красавицу даже,
кажется, к ее шали, а когда на прощанье Харитина по-родственному поцеловала его, он не вытерпел и убежал.
Много
красавиц видал до того, но ни в одной,
казалось ему теперь, и тени не было той прелести, что пышно сияла в лучезарных очах и во всем милом образе девушки…
Хороша лежала в гробу Настенька… Строгое, думчивое лицо ее как кипень бело, умильная улыбка недвижно лежит на поблеклых устах,
кажется, вот-вот откроет она глаза и осияет всех радостным взором… В гроб пахучей черемухи наклали… Приехала Марья Гавриловна, редких цветов с собой привезла, обложила ими головку усопшей
красавицы.
Грубым, неотесанным чурбаном
показалась ему дремавшая рядом с
красавицей Прасковья Патаповна.
— Настенька моя,
красавица! — говорил Алексей, встречая ее крепкими объятиями и страстными поцелуями. — Давно ль мы,
кажись, с тобой виделись, а по мне, ровно годы с той поры прошли. Яблочко ты мое наливчатое, ягодка ты моя красная!
— Вот горе-то какое у нас, Алексеюшка, — молвил, покачав головой, Пантелей. — Нежданно, негаданно — вдруг…
Кажется, кому бы и жить, как не ей… Молодехонька была, Царство ей Небесное, из себя
красавица, каких на свете мало живет, все-то ее любили, опять же во всяком довольстве жила, чего душа ни захочет, все перед ней готово… Да, видно, человек гадает по-своему, а Бог решает по-своему.
Чуть не смеясь от избытка приятных и игривых чувств, я нырнул в постель и уже закрыл было глаза, как вдруг мне пришло на ум, что в течение вечера я ни разу не вспомнил о моей жестокой
красавице… «Что же это значит? — спросил я самого себя. — Разве я не влюблен?» Но, задав себе этот вопрос, я,
кажется, немедленно заснул, как дитя в колыбели.
В та поры, не мешкая ни минуточки, пошла она во зеленый сад дожидатися часу урочного, и когда пришли сумерки серые, опустилося за лес солнышко красное, проговорила она: «
Покажись мне, мой верный друг!» И
показался ей издали зверь лесной, чудо морское: он прошел только поперек дороги и пропал в частых кустах, и не взвидела света молода дочь купецкая,
красавица писаная, всплеснула руками белыми, закричала источным голосом и упала на дорогу без памяти.
Показался ей лесной зверь, чудо морское в своем виде страшныим, противныим, безобразныим, только близко подойти к ней не осмелился, сколько она ни звала его; гуляли они до ночи темныя и вели беседы прежние, ласковые и разумные, и не чуяла никакого страха молода дочь купецкая,
красавица писаная.
О будущем они перестали говорить, потому что Александр при этом чувствовал какое-то смущение, неловкость, которой не мог объяснить себе, и старался замять разговор. Он стал размышлять, задумываться. Магический круг, в который заключена была его жизнь любовью, местами разорвался, и ему вдали
показались то лица приятелей и ряд разгульных удовольствий, то блистательные балы с толпой
красавиц, то вечно занятой и деловой дядя, то покинутые занятия…
— Это не мешает ей быть очень хорошенькой. По-моему, она даже лучше твоей ломающейся княжны. Ты,
кажется, поторопилась записывать ее в
красавицы, или уже слишком снисходительна, как всякая красивая женщина.
— Дуня была на верху счастия; она на Глафиру Львовну смотрела как на ангела; ее благодарность была без малейшей примеси какого бы то ни было неприязненного чувства; она даже не обижалась тем, что дочь отучали быть дочерью; она видела ее в кружевах, она видела ее в барских покоях — и только говорила: «Да отчего это моя Любонька уродилась такая хорошая, —
кажись, ей и нельзя надеть другого платьица;
красавица будет!» Дуня обходила все монастыри и везде служила заздравные молебны о доброй барыне.
Легкая краска, которою покрылось красивое лицо барыни, да какой-то загадочный жест внутрь себя, сделанный почти бессознательно, послужили ответом на этот вопрос. Действительно, в эту минуту
красавица показалась мне гораздо полнее, вальяжнее, нежели в Кенигсберге за завтраком.
Около полугода со времени женитьбы этот страшный кошмар наяву,
казалось, совершенно оставил его — он забыл о прошлом в чаду страсти обладания красавицей-женой, но как только эта страсть стала проходить, уменьшаться, в душе снова проснулись томительные воспоминания, и снова картина убийства в лесу под Вильной рельефно восставала в памяти мнимого Зыбина, и угрызения скрытой на глубине его черной души совести,
казалось, по временам всплывшей наружу, не давали ему покоя.
Это свидание
показалось ему еще продолжительнее, чем другие. Он почти с радостью вырвался из объятий этой почти ненавистной ему
красавицы.
С одной стороны перспектива обладания этой,
казалось ему, несравненной
красавицей, этим чисто «графским кусочком», как мысленно называл он ее, а с другой — возможность, что его поступок дойдет до сведения грозного графа.
Прошло несколько месяцев. Отчасти предвиденная Егором Егоровичем, отчасти для него неожиданная связь с домоправительницей графа Аракчеева продолжалась. Настасья Федоровна,
казалось, привязалась к молодому аптекарскому помощнику всей своей страстной, огневой, чисто животной натурой, и он стал понимать, к своему ужасу, что это был далеко не мимолетный каприз властной и характерной
красавицы.
— Как это, например, хорошо его стихотворение, — подхватил Павел, желавший перед Неведомовым немножко похвастаться своим знакомством с Виктором Гюго. — «К
красавице», где он говорит, что когда б он богом был, то он отдал бы за ее поцелуй власть над ангелами и над дьяволами… У нас де ля Рю,
кажется, перевел это и попался за то.
Аграфене случалось пить чай всего раза три, и она не понимала в нем никакого вкуса. Но теперь приходилось глотать горячую воду, чтобы не обидеть Таисью. Попав с мороза в теплую комнату, Аграфена вся разгорелась, как маков цвет, и Таисья невольно залюбовалась на нее; то ли не девка, то ли не писаная
красавица: брови дугой, глаза с поволокой, шея как выточенная, грудь лебяжья, таких,
кажется, и не бывало в скитах. У Таисьи даже захолонуло на душе, как она вспомнила про инока Кирилла да про старицу Енафу.
Высокая, стройная, с красивым и выразительным личиком, она хотя и не была записною
красавицей, но
казалась такою миловидной, как молодое растение.
Теперь, вспоминая прошедшее, я уже не скажу, что она была
красавица, какою
казалась мне тогда.
Мне и теперь
кажется, что Катя была исключительною
красавицею, с удивительно тонкими и изящными чертами лица.
Граф Владислав Нарцисович Сандомирский, бесплодно, как мы знаем, ухаживавший за
красавицей гречанкой, ничего не выиграл, удалив с своей, как ему
казалось, дороги князя Василия.
— Ага… — неопределенно мычит Прейн, вскидывая глаза на своего друга-повелителя. —
Кажется… Гортензия Братковская…
красавица?
— Ну, уж ты очень далеко хватила: Лаптева!.. Дай бог Прейна облюбовать с грехом пополам, а Лаптев уже занят, и,
кажется, занят серьезно. Слыхали про Братковскую? Говорят,
красавица: высокого роста, с большими голубыми глазами, с золотистыми волосами… А сложена как богиня. Первая
красавица в Петербурге. А тут какая-нибудь чумичка — Луша… фи!..
Иногда набоб старался себя утешить тем, что Луша слишком занята своим доктором и поэтому нигде не
показывается, — это было плохое утешение, но все-таки на минуту давало почву мысли; затем иногда ему
казалось, что Луша избегает его просто потому, что боится
показаться при дневном свете — этом беспощадном враге многих
красавиц, блестящих, как драгоценные камни, только при искусственном освещении.
Красива она была той редкой красотой, которая всегда
кажется новой, невиданною и всегда наполняет сердце опьяняющей радостью. Глядя на нее, я думал, что вот таковы были Диана Пуатье, королева Марго, девица Ла-Вальер и другие
красавицы, героини исторических романов.
Такой быстрый успех Савина у
красавицы Строевой, удививший, как мы видели, его друзей, для него самого
казался далеко не быстрым.
«Какова я
красавица!» повторил,
казалось, взгляд Марьяны. Оленин, не отдавая себе отчета в том, что он делал, обнял Марьяну и хотел поцеловать ее. Она вдруг вырвалась, столкнула с ног Белецкого и крышку со стола и отскочила к печи. Начался крик, хохот. Белецкий шептал что-то девкам, и вдруг все они выбежали из избы в сени и заперли дверь.
— Вы знаете, Марья Николаевна, — начал он, — всякому человеку лицо его возлюбленной
кажется лучше всех других; но моя невеста — действительно
красавица.